16+
Сообщить новость
Вязниковская общественно-политическая газета Основана в марте 1917 г.
11:12, 06.06.2017

Изучая природу, познаём человека

/ Академия

В начале 2017 года «Маяк» писал об открытии выставки во Мстёрском художественном музее («Человек – он ведь тоже природа», № 5 от 24 января). Тогда свои фотоработы ценителям прекрасного   представил доктор биологических наук, один из ведущих в России специалистов в области сравнительной этологии  Евгений Панов. Так вышло, что хобби слилось с работой:  изучая животных более 60 лет, Евгений Николаевич их ещё и фотографировал. Этот материал посвящён науке.  Правда, разговор получился, что называется, на троих: к Евгению Николаевичу и вашему корреспонденту присоединилась супруга профессора Екатерина Юрьевна Павлова   – тоже опытный этолог.

— Евгений Николаевич, когда в поисковике браузера набираешь словосочетание «сравнительная этология», сверху сразу же выскакивают ссылки на Ваши научные труды. Если говорить, скажем так, популярно: что входит в сферу интересов этой науки?

Е.Н.:- Сравнительная этология появилась, когда изучение животных, их поведения, было перенесено из научных лабораторий в живую природу. Этологи наблюдали за видами в естественной среде. Сравнительная этология предлагает не сидеть в кабинете с пробирками, а работать в полях, лесах – в разных уголках нашей планеты.
Сейчас возраст не позволяет отправляться в научные походы на несколько недель, но и оставаясь на одном месте, во Мстёре, продолжаю изучать мир.
Пример из жизни. Супруга гуляла с собакой и увидела поползня с повреждённым крылом. Мы взяли птицу в дом, стали её выхаживать. В мой кабинет привезли сухое дерево. Чтобы покормить птицу, я ставил на тахту блюдце с семечками. Получилась интересная история. Прежде чем начать кормиться, поползень запасает семечки на будущее. Это характерно для многих видов птиц, но не было данных о том, как поползень ведёт себя при этом. Некоторые семечки он сразу прячет. А некоторые сначала шелушит, пряча в итоге только ядро. Припасая очищенную семечку, поползень сильно возбуждается.
Идём дальше. Я провёл небольшой опыт. Сто семечек пометил фломастерами. Крупные – красным, другие – белым. Ждал ровно час. Потом считал семечки. Делал это несколько раз – и всегда после кормления птицы мелких семечек оставалось больше, чем крупных. Таким образом, можно говорить, что поползень взвешивает пищу клювом. Ещё одна новая информация об этой птице.

Можно ли, наблюдая за животными, делать выводы и о том, как они общаются друг с другом?

Е.Н.:- Это тоже большая область сравнительной этологии. Какими сигналами они пользуются? Какие позы принимают в тех или иных ситуациях? Считалось даже, что у животных есть определённые знаки – некое слабое подобие человеческого языка. Очень многие пытаются в последнее время говорить о таких вещах, как «язык животных», но это абсолютная чепуха.
Ворон. Сорока.
Зарянка
— То есть тем же птицам приписывают слишком много разумного?

Е.Н.: — Абсолютно верно. Определённые действия животных запрограммированы генетически. Другие приобретаются в результате накопленного опыта. У того же поползня врождённый инстинкт запасать семена. По мере того, как птенец растёт, его навык «прокачивается».

— Нередко говорят и о том, что у животных и птиц есть, образно говоря, «характер». Есть хитрые, есть недалёкие… Как это перевести на язык науки?

Е.Н.: — Самыми «умными» — обязательно в кавычках – птицами считаются врановые: ворона, ворон, галка… Ближайший предок человека – это шимпанзе. Так вот в одной из статей врановых назвали «оперёнными шимпанзе». Это преувеличение, но…
Е.Ю.: — Дело в экспериментах. Исследования показали, что эти птицы способны решать довольно сложные задачи – открывать коробки, использовать веточки, чтобы доставать насекомых. Они прекрасно дрессируются и приручаются – их можно многому научить. Но, опять-таки, это не разум, а навыки.

— В противовес можно назвать голубя, которого считают глуповатым?

Е.Ю.: — Птица действительно не очень умная. Даже если посмотреть на то, как она кормится. В этом плане сизари совершенно беспомощны – воробьям больше достаётся. Почему машины чаще всего сбивают именно голубей? Потому что эта птица не может толком рассчитать траекторию полёта относительно движущейся машины.
В целом же очень сложно переносить на животных человеческие характеристики. Что такое ум? Что мы подразумеваем под хитростью? Вопросы на самом деле тонкие.

— Кто мог бы возглавить Ваш личный рейтинг «Самая красивая птица»?
Е.Н.: — В средней полосе России – сорока. Размах белых крыльев, перья отливают зелёным и синим…

— «Птица с самым красивым пением»?

Е.Н.: — Считаю, что зарянка. Это субъективно, конечно.
Е.Ю.: — А соловей?
Е.Н.: — Условно говоря, соловей – это джаз или даже рок. А зарянка – настоящая классическая музыка. Красиво поют славка — черноголовка и многие другие птицы. Но в пении зарянки удивительная нежность. Как будто сердце у неё разрывается. А ведь у этологов есть ещё одна плоскость для деятельности – изучение структуры птичьего пения. Километры плёнки расшифровываются с помощью специальных приборов ради того, чтобы понять: какие у птиц «ноты», насколько они сочетаются друг с другом и так далее.

— После таких оценок понимаешь, что в профессии учёного немало романтики, а общение с природой вдохновляет.

Е.Н.: — За суетой люди порой не чувствуют этого. Мы с супругой смотрим на природу и с точки зрения науки, и просто по-человечески.
Е.Ю.: — Все зоологи обожают свои объекты неспроста. Работа наша очень трудна. Без любви её просто не сделаешь.

Муравьи.
Гибридизация
— Этология изучает всех – от насекомых до млекопитающих. Наверняка очень многое удивляет и самих учёных.
Е.Н.: — Конечно. Большая загадка – муравьи, пчёлы. У них нет мозга – лишь нервная сеть. А какие невероятные взаимодействия они при этом выстраивают… В своей книге главу о них я назвал «Единение в созидании».

— И опять проводятся параллели с человеческим обществом – допустим, в фантастической литературе.

Е.Н.: — В 18 веке считали, что социальная организация людей и муравьёв – чуть ли не одно и тоже. Это не так. В случае с насекомыми всё держится на абсолютной автоматике. Каждая особь действует независимо, сама по себе. Нет у них идеи объединения усилий или чего-то такого. Система формируется в результате случайных действий – это как теория больших чисел.
Е.Ю.: — Задумываясь о том, что сильно удивило меня, вспоминаю Алтай. Там мы наблюдали за овсянками. Их несколько видов. Причём есть зона, где виды смешиваются и дают гибридов. По окраске овсянки желтоватые, зеленоватые, с пестринками. На Алтае обитают два разных вида, у которых в окраске практически нет белого. Но однажды мы увидели почти белого гибрида. Очень необычный фенотип, который не имеет ничего общего ни с первым видом, ни со вторым видом.
Изучение гибридизации вообще очень увлекательно. Перед вашими глазами – эволюция и возникновение совершенно новых видов. Вы можете наблюдать это воочию, сегодня, и представлять, что через миллион лет на Земле будет новая группа животных. Она зарождалась на ваших глазах.
Е.Н.: — Раньше, кстати, считалось, что такой гибридизации быть не может. Но я лично наблюдал её в разных уголках Советского Союза. В Казахстане на полуострове Мангышлак сходятся два вида верблюдов: одногорбый африканский и двугорбый из Средней Азии. Туркмены разводят первых, казахи – вторых. На границе государств животные совершенно свободно гибридизируют. Получается популяция, где можно увидеть всё что угодно. И по количеству горбов, и по их форме, и по окрасу, и по шерсти.

— Поделитесь, пожалуйста, интересными фактами о тех, кто ближе всего к нам, — кошках и собаках. О независимости первых и преданности вторых, например.

Е.Ю.:- Только сразу признаюсь, что к нашим домашним питомцам мы относимся не по-научному, любим их практически как членов семьи. Если же говорить серьёзным языком, в таких оценках кошек и собак есть доля истины. Собаки сильнее социализированы – для них партнёр однозначно имеет большее значение. Мы привязываемся к ним как к членам семьи, но и они к нам – тоже. Человек, взявший питомца домой маленьким щенком, становится для него если не родителем, то, во всяком случае, собратом по виду. Такие привязанности свойственны высокоорганизованным животным, ведущим, скажем так, общественный образ жизни.
Кошки – одиночки, это свойственно всей группе кошачьих, кроме львов. Но и в их обществе есть свои привязанности. Я, допустим, знаю, с какими кошками в округе дружит моя.

— Сравнительная этология может дать ответ, почему вожаком стаи или прайда стала конкретная особь, а не другая?

Е.Н.: — Берём волков. Их иерархия — штука непростая. Она не абсолютна — одно животное изъяли, и меняется вся система. Тот, кто был среди самцов чуть ли не на последнем месте, может выбиться в лидеры. Дело не всегда чисто в физической силе. Всё это – отдельное и очень интересное направление науки.
Е.Ю.: — У других животных – взять хотя бы оленей – есть лидеры в разных сферах. При миграции ведёт группу одна особь. При пастьбе за ситуациями в группе следит другая. Структуры подвижны – всегда идёт распределение ролей.

Польза.
Москва. Мстёра

— Что дают знания о поведении животных людям?
Е.Н.: — Изучая животных, изучаешь и человека. Перед фундаментальной наукой стоят задачи, довольно далёкие от нашей будничной жизни. Важно узнавать и понимать социальные организации разной степени сложности. Как появились те или иные вещи в нашем мире? Непознанного ещё очень много.
Е.Ю.: — Пользу от фундаментальной науки можно увидеть, только если рассмотреть всё общество. Проследить, как передаются знания, мысли, теории от одних областей знаний к другим. От учёных – к культуре. От культуры – к образованию, от него – к людям. Это непрямая связь, которая через сложные цепочки и создаёт цивилизацию.
— Сегодня вы, коренные москвичи, живёте во Мстёре и продолжаете работать, публиковаться. Почему решили перебраться?

Е. Ю.: — Дело в том, что тут мои корни. Здесь жили ещё прабабушка, прадедушка. Здесь родился отец. И в детстве каждое лето я проводила в этом посёлке. Кроме того у папы была дача в деревне Черноморье. Мы родились и выросли в Москве. Там и учились, и работали. Но Евгений Николаевич настолько влюбился в эти места на Вязниковской земле, что в итоге переехали сюда. Бывает и такое!
Е.Н.: — С учётом современных технологий здесь можно жить и спокойно работать – готовить публикации. Ритм Москвы ужасен. Сейчас многие стараются переехать оттуда, если есть возможность. Дома такие, что всё слышно. Природы – мало. А во Мстёре замечательная атмосфера, симпатичная природа, интересная старина.
Птицы поют. Даже из окна можно много чего увидеть – и это не хмурые улицы и чёрный снег столицы. Люди тут тоже совсем другие. Первые два года мы мало общались с местными жителями. В последнее время связи расширяются – общаемся с мастерами, художниками, творческими людьми. Нас хорошо принимают.

* * *

… После пары часов общения с Евгением Николаевичем и Екатериной Юрьевной понимаешь, сколько ещё открытий готова подарить нам природа. Газетный материал физически не позволяет рассказать массу интересного: о том, почему то или иное животное становится для определённого этноса священным; о том, каково животным в зоопарках; да хотя бы о способностях попугаев в вопросах имитации. Так что читателей «Маяка» будут ждать новые встречи с этологами из Мстёры. На страницах тематической полосы «Академия» и вне её.

теги:

Комментарии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

двенадцать − три =

Новости по теме

Архив новостей
09:00, 20.03.2018 0 комментариев
Специфика вязниковского старообрядчества / Академия

Перед вами - продолжение беседы с кандидатом исторических наук Алексеем Владимировичем Морохиным.


09:20, 15.02.2018 0 комментариев
Специфика вязниковского старообрядчества / Академия

Кандидат исторических наук Алексей Морохин работает доцентом кафедры истории средневековых цивилизаций Нижегородского госуниверситета и параллельно ведёт краеведческую деятельность, активно занимается исследовательской работой. Сферу научных интересов А.В. Морохина составляет и история вязниковского старообрядчества.


Архив блога