Воображение уносило нас в барочные времена, на какой-нибудь, скажем, народный карнавал на лоне природы. Дамские цветастые наряды, танцы в ритме той эпохи, на лицах участников веселого действа – маски и полумаски. К месту или не к месту будет сказано, но на лице итальянского скрипача тоже была черная маска по причине нашего «нордического» климата, несмотря на то, что сам он Нордио. На лице же седовласого профессора маски не было; он чем-то отдаленно напоминал Марка Твена. Иногда он направлял серьезный взгляд в зал, а иногда, для согласного вступления, участники ансамбля обменивались взглядами. В руках Доменико Нордио была скрипка Страдивари. Видимо, верно говорят, что инструменты этих скрипичных мастеров обладают особым звучанием: казалось, что под смычком маэстро музыка обретала живую плоть. Ей было тесно в небольшой аудитории, а звуки как будто материализовались. Это ощущение оставалось и в дальнейшем.
Следующим номером концерта была «Соната №1» ре мажор Людвига ван Бетховена. Частичка «ван» в имени композитора указывает на его голландские корни, но музыка вполне немецкая, классическая. Соната трехчастная: музыканты как бы ведут диалог с помощью своих инструментов, меняясь и варьируя темы. А в Рондо, благодаря подвижному темпу и живой его структуре, выходят за классические рамки, и музыка становится романтичной. После антракта классику сменила более близкая нам славянская музыка. Прозвучали «Романтические пьесы» чешского композитора Антонина Дворжака. Современник и друг Чайковского, также поддержанный в свое время женщиной-меценатом, он мог бы годами возглавлять национальную консерваторию в Нью-Йорке, но его позвала родина, и он вернулся в сельское уединение, где и вылились это в романтические произведения из его души. «В глуши звучнее голос лирный», – согласно Александру Пушкину.
Далее был просто подарок всем любителям классики: прозвучало «Скерцо» до минор из «Сонаты F-A-Е» немецкого композитора Иоганнеса Брамса. Вещь столь же популярная, как и его «Венгерские танцы». Что уж говорить об исполнении: живом, выразительном и равновеликом диалоге скрипача и пианиста. В заключение этого большого по значимости исполненных произведений и небольшого по продолжительности концерта прозвучала «Соната» ре мажор Сергея Прокофьева. Нам в очередной раз представилась возможность послушать русского-советского классика. Буквально недавно мы восхищались его балетной музыкой в «Золушке», теперь – его инструментальным сочинением, в котором слышатся характерные для его музыки интонации: живость, лиризм, задушевность.Зрители устроили музыкантам бурную овацию. Такие концерты незабываемы!
