В январе 1739 года, в лютые холода, из Москвы по печально известной владимирке под конвоем в простых санях везли секретного арестанта из Тайной канцелярии, которого стража знала под именем Павла. Было ему около 40 лет, вид он имел болезненный и измождённый. В казённой подорожной пунктом назначения конвоя значилась Камчатка!
Туда, на самый край необъятной Российской империи, отправлялся в вечную ссылку несчастный узник. По пути охранники, возница и арестант заночевали в Ярополче. Кто именно из ярополчских обывателей предоставил им свой кров – неизвестно. Но хозяева оказались радушные и гостеприимные. Путников накормили и даже натопили для них баньку. Жалея узника, они дали ему в дорогу множество различных припасов и даже поношенный, но тёплый полушубок, в котором тот особенно нуждался. Наутро конвой тронулся дальше, и о проезжих вскоре позабыли. Но этот дорожный эпизод спустя несколько лет получил неожиданное продолжение.
Секретным арестантом, сосланным в Камчатку, был архимандрит Платон (Малиновский), прежний настоятель Высоко-Петровского монастыря в Москве и член Святейшего Синода. В царствование императрицы Анны Иоанновны, когда всеми делами заправлял её фаворит герцог Бирон, в пору немецкого засилья и тотального контроля страшной Тайной канцелярии, любой мог по доносу оказаться в застенках и навсегда сгинуть без следа. Именно так произошло с отцом Платоном. После доноса, где его обвиняли в чтении запрещённых книг и в общении с людьми, которых арестовали ещё ранее, его схватили, отправили в тюрьму, пытками выбивали признание в злоумышлении на государыню. Узник мужественно выдержал все испытания и ни в чём не признался. Но его всё равно осудили на вечную ссылку в Камчатку, лишили сана архимандрита, монашества и даже иноческого имени Платон, указав называть ссыльного прежним мирским именем Павел.
Так Павел-Платон со стражниками и оказался на зимней Владимирке. Со своим конвоем он доехал до Иркутска. Оттуда надо было ехать дальше ещё почти столько же. Однако епископ Иркутский и Нерчинский Иннокентий II на свой страх и риск задержал ссыльного в Иркутске, назначив его, выпускника Киево-Могилянской духовной академии и бывшего ректора Харьковского коллегиума, учителем архиерейской школы. Это был смелый поступок. За такое самоуправство владыка мог сам попасть в Тайную канцелярию, но епископ руководствовался расхожей истиной, что, мол, дальше Сибири, где он уже и так находился, не сошлют. Так или иначе, владыка Иннокентий своим вопиющим самоуправством спас бывшему архимандриту жизнь: истомлённый лишениями дальней зимней дороги, он вполне мог до Камчатки и не добраться.
Вскоре, в 1740 году, умерла императрица Анна, вслед за этим военные арестовали ненавистного герцога Бирона, а в конце 1741 года, после очередного дворцового переворота, к власти пришла дочь Петра Великого императрица Елизавета Петровна. Узнав об этом, епископ Иркутский и Нерчинский Иннокентий II направил в Святейший Синод ходатайство о реабилитации Павла Малиновского. Доложили государыне, которая повелела считать невинно осужденного (она его хорошо знала раньше) архимандритом Платоном по-прежнему. Ему предписывалось вернуться в Москву за казенный счёт, а иркутским властям было повелено выдать отцу Платону крупную сумму денег на дорогу. По пути в первопрестольную архимандрит заехал в Ярополч и щедро отблагодарил пожалевших его хозяев.
В Москву он приехал в 1742 году. Тогда же туда прибыла императрица Елизавета на свою коронацию в Успенском соборе Московского Кремля. Она пригласила архимандрита Платона на коронационные торжества. В том же Успенском соборе, по повелению царицы, в присутствии государыни, недавний ссыльный был рукоположен в сан епископа Крутицкого. В 1744-м владыка Платон был возведён в сан архиепископа, сделан членом Святейшего Синода и назначен управляющим Московской епархией. Пользуясь полным доверием и глубоким уважением императрицы, владыка Платон (Малиновский), кроме своей Крутицкой епархии, вскоре уже управлял епархиями Московской и Севской, Владимирской и Арзамасской, а также Тамбовской и Пензенской. Вплоть до назначения первого самостоятельного епископа Владимирского Платона (Петрункевича) в 1748 году, архиепископ Платон (Малиновский) являлся Владимирским епархиальным архиереем. Именно тогда он добился повеления государыни сделать столь памятный ему Ярополч-Залесский вторым центром Владимирской епархии вместо Арзамаса (который в итоге вообще отошёл в Нижегородскую епархию).
Елизавета Петровна
Преосвященный Платон содействовал организации епархиальных учреждений во Владимире. В апреле 1748 года Синод предписал «об отсылке из Московской Консистории по той Владимирской епархии решенных и нерешенных и всякого звания дел; також и с полученных из св. Синода указов и форм разного звания ведомостей, верных копий и прочего всего, к правлению епархии следовательного с описьми, а особливо с ведомостями, сколько в которых той епархии городех, пригородех уездех монастырей и церквей ныне на лицо по званиям порознь имеется, присовокупив к сему потребное число из оной же Московской духовной консистории канцелярских служителей».
Архиепископ Московский Платон оказал большое содействие своему тёзке, первому епископу Владимирскому и Яропольскому Платону. По выбору владыки Платона (Малиновского) в Московской духовной консистории были отобраны канцелярские служители, которые вместе с делами по Владимирской епархии отправились во Владимир для укомплектования тамошней консистории.
В Московской епархии владыка остался памятен многими преобразованиями. Он устроил архиерейский дом в Московском Чудовом монастыре, вывел из синодального дома епархиальную консисторию, завёл иподиаконов, отдельных от синодальных, завёл свой архиерейский хор.
Владыка Платон зарекомендовал себя как гуманный архиерей. Перенесённые страдания не озлобили его, но сделали мудрее, мягче и терпимее к людским недостаткам.
Настоятелям монастырей своей епархии он рекомендовал обращаться с братией не жестокосердно, но кротко, «утверждая их в житии монашеском не жезлом ярости и биения, но словом кроткого наставления и собственной жизнью; немощи их сносить терпеливо, держать жезл правления без гордости над подчиненными, а в сознании, что держащий такой жезл является кормчим духовного корабля; пасти врученную паству, как своих детей, всем оказывать равную любовь, малодушных утешать, немощных утверждать и врачевать духом кротости».
В случаях притеснения духовенства епархии помещиками, владыка защищал священников, причём подходил к этому вопросу очень принципиально. Например, в 1751 году священник города Серпухова Сергей Стефанов подвергся нападению прихожанина князя Ивана Вяземского, который бил священника плетью, пинал ногой святые Дары и чинил прочие непристойности и богохульства. Преосвященный в Синоде высказался за предание Вяземского вечному заточению в монастыре, что и было утверждено.
Архиепископ Платон (Малиновский), столь своеобразно «отметившийся» в истории Ярополча, скончался в 1754 году и был погребён в Михаило-Архангельской церкви Чудова монастыря. В 1930-е годы его могилу снесли вместе с этой обителью.
в Ярополче (Вязниках)
