Вся его жизнь была отдана сохранению и изучению истории старинной Богоявленской слободы – Мстёры. Почётный корреспондент Императорской публичной библиотеки, активный член различных обществ, И. А. Голышев издал 11 альбомов со своими литографиями, книгу «Богоявленская слобода Мстера», опубликовал более 600 статей и старинных документов, оставил добрый след в развитии русской культуры.
Одним из ближайших соратников и друзей Голышева был известный владимирский историк-краевед, влиятельный чиновник, коллежский советник Константин Никитич Тихонравов, с которым «мстёрский летописец» состоял в многолетней переписке. Куда меньше известно о другом сподвижнике нашего выдающегося земляка – священнике Петре Матвеевиче Орлове. Он был настоятелем Успенской церкви села Хотимль Ковровского уезда, которое находилось на границе Ковровского и Вязниковского уездов. Несколько деревень в приходе Успенского храма относились к Вязниковской округе, в том числе усадьба Замыцких в сельце Домнино и усадьба Секериных в сельце Никольском. В числе прихожан Орлова были герой войны 1812 года Николай Замыцкий, будущий владимирский вице-губернатор Митрофан Иконников, офицер Владимирского ополчения Крымской войны Василий Секерин.
Пётр Матвеевич Орлов родился в Куземском погосте Меленковского уезда в 1824 году (он был почти ровесником К. Н. Тихонравова, появившегося на свет в 1822-м). В 1848-м окончил Владимирскую духовную семинарию, а потом в течение пяти лет служил учителем Владимирского духовного училища. В 1853 году епископом Владимирским и Суздальским Иустином (Михайловым) он был рукоположен во священника в Успенскую церковь большого торгового села Хотимль, которое позже стало волостным центром. В Хотимле иерей Орлов прослужил 23 года и скончался 3 июня 1876 года в том же селе в 52-летнем возрасте.
Отец Пётр пользовался большим уважением своей паствы. Он был человек высокообразованный, с разносторонними интересами. Особенно глубоко батюшка интересовался историей нашего края, что во многом и сблизило его с Голышевым и Тихонравовым.
В числе прихожан священника Орлова было много крестьян-офеней (в том числе предки писателя А. П. Чехова по материнской линии), которые, как он указывал, занимаются «торговлей по чужим сторонам и составляют особенное сословие торгашей, известных под именем офень». Другим названием офеней было «коробейники», так как свой товар они переносили в больших лубяных коробах. Из офеней вышло немало вязниковских и ковровских купцов, многие из них вели большие торговые дела в других губерниях, в том числе в Сибири и на Алтае. Однако в ту пору никто не изучал жизнь офеней, которые даже говорили на только им понятном, особенном языке. Священник Пётр Орлов наряду с Голышевым и Тихонравовым, стал одним из крупнейших исследователей офеней-коробейников.
«Почти все офени возвращаются из дорог только к августу месяцу, а в первых числах сентября обратно отправляются к своим местам, частью для собрания долгов, а частью для прикупки товара в Москву», писал П. М. Орлов. – «Короткое их пребывание в своих домах служит немалым препятствием к изучению их языка, характера и степени развития умственных и нравственных способностей».
Наблюдательный батюшка давал коробейникам и тем крестьянам, которые не занимались торговлей на стороне (он называл таких «домоседами»), весьма меткие характеристики:
«В характере офень отмечается хвастовство, если с ними говорит человек домоседлый; гордость, если к ним относится человек бедный; желание обмануть, если они у человека богатого, и прямое плутовство, если они в отношениях с человеком достаточным и доверчивым. Но в обращении между собой и с знакомыми коротко они обходительны и добры.
Характер же жителей-домоседов описываемого мною околотка большею частью простой, редко разве встретишь человека с характером грубым или заносчивым, но и подобные черты характера обнаруживаются только при сборах податей, при наряде поправлять дороги, межевать с землемером земли, идти на сход в волостное правление и подобных случаях.
Относительно нравственности офень судить трудно. В своих селениях и семействах они скрытны. Дома отличаются воздержанностью, а в дорогах нередко, по их выражениям, бывают разгульны и к своим хозяевам-купцам возвращаются иногда (разумеется, только некоторые), и без товара, и без денег. Такие разгулы теряют к себе доверенность и остаются большею частью навсегда домоседами. Во время пребывания своего в домах они набожны; каждый праздничный и воскресный день бывают в храме; при отправлении в дорогу все считают обязанностью отслужить по несколько молебнов в храме о благополучном отъезде и счастливом возврате домой.
Этим распоряжается артельный приказчик. Все они, как начетчики, охотники до церковных книг богослужебных и нередко вывозят оные из дорог для чтения в домах. Подобные начетчики есть и между домоседами. Жаль одного, что они читают, по большей частьи, без понятия. На словах домоседы всегда готовы с услугами каждого, но на деле – малорасторопны и ленивы. Крестьянин-домосед, особенно в казенных селениях, имеет малую запашку и почти всегда в нужде, но к другому работать не пойдёт – скажет: своё убрать едва ли успею.
Наклонность к спиртным напиткам замечается во многих: чего крестьянин не сделает для другого за деньги, то с готовностью исполнит за стакан вина. К старикам почтительны все, исключения очень редки».
Орлов также составил словарь офенского языка. Вот некоторые записанные им слова: бухарник – стакан (отсюда, кстати, жаргонное слово «бухать»), жулик – ножик, клёво – хорошо, лох – мужик, лепни – платки (отсюда блатное название пиджака – «лепень»), пащёнок – ребенок, самодур – самовар, смастырить – сделать, хило – нехорошо.
«Ходят между жителями замысловатые пословицы, но я не мог узнать их подлинного значения или случая, по которому какая пословица первоначально была сказана, и потому не представляю их до будущего времени», – писал Орлов. Однако эти пословицы им, к сожалению, так и не были записаны, или же эти записи до нас не дошли.
Уцелевшая часть архива друга Голышева, Петра Орлова, сегодня хранится в фонде Императорского Русского географического общества в Российском государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге. Копии части документов имеются в Президентской библиотеке имени Б. Н. Ельцина в той же северной столице. И актуальность наследия соратника «мстёрского летописца» по-прежнему велика.
