Для того, чтобы бояре и аристократы лучше подчинялись этому небывалому в истории «вице-царю», Петр I пожаловал Ромодановскому уникальный для России титул князя-кесаря, и сам именовал Федора Юрьевича «Ваше Величество». Находясь в западных странах с марта 1697 по август 1698 гг. царь Петр Алексеевич находился в постоянной переписке с князем Ромодановским, и отовсюду слал ему различные гостинцы. Впрочем, подчас царские подарки были весьма оригинальными. Особенно самый первый из них, посланный Федору Юрьевичу из Митавы. 19 марта 1697 года Петр I писал Ромодановскому:
«Min Her Kenich. Письмо ваше государское мне отдано в 16 д[ень апреля], за которое вашу государскую милость многократно благодарствую. Здесь також ничего вашей персоне удобного не нашел, толко посылаю к вашей милости некоторую вещь на отмщение врагов».
Известный знаток истории царствования Петра Великого как в царской России, так и в Советском Союзе, академик Михаил Михайлович Богословский комментировал это письмо так: «Упоминаемая в письме «вещь на отмщение», как выясняется из ответа Ромодановского, подарок довольно странного характера — топор для отрубания голов преступникам. Ромодановский, уведомляя о получении подарка, сообщал Петру (ответ был получен царем 19 мая 1697 года), что присланным топором, который он называет «мамурою», отрублены головы двум преступникам. Нам трудно представить себе грубость нравов, при которых возможны были такие подарки. К смертным казням тогда относились иначе: это были зрелища, привлекавшие любопытных. Петр не считал неприличным сам при них присутствовать, и после изобретенной им обстановки казни [стрелецкого полковника] Цыклера и его сообщников нас уже меньше поразит цинизм присланного Ромодановскому из Митавы «подарка».
По легенде, пресловутый топор-мамуру царю поднес сам курляндский герцог Фридрих-Казимир фон Келлер, просвещенный и разгульный деспот, разоривший свое герцогство непомерным мотовством и роскошью своего двора. Может быть, герцогу и самому хотелось рубить головы своим мятежным подданным (не случайно, позже Курляндский герцог Иоганн Бирон, став фаворитом племянницы Петра I русской императрицы Анны Иоанновны, казнит и замучает сотни и тысячи русских людей), но в просвещенной Европе так поступать тогда было не принято. То ли дело в «дикой» Московии!
Так или иначе, царь принял топор с благодарностью, и немедленно переслал по прямому назначению славившемуся пытками и казнями князю-кесарю Ромодановскому, правившему твердой рукой.
Для нас в этом колоритном эпизоде любопытно слово, каким называл этот оригинальный царский подарок наш земляк Федор Юрьевич Ромодановский — «мамура».
Академик М. М. Богословский, человек XIX столетия (он скончался в 1929 году в 62-летнем возрасте, лишь за счет сравнительно ранней кончины избежав репрессий), в своей фундаментальной монографии «Петр I», посмертно изданной по воле Сталина весной 1941 года накануне Великой Отечественной войны, пояснял, что мамура — название топора во Владимирской губернии и ссылался на авторитет В. И. Даля.
Действительно, в опубликованной в 1865 году 2-й части сразу же ставшего классическим «Толкового словаря живого великорусского языка» военного врача Владимира Ивановича Даля — знаменитого писателя, этнографа и фольклориста, значится, что слово «мамура» на офенском языке во Владимирской губернии означает «топор», а «мамурать» — это значит рубить. Причем, неутомимый исследователь русского языка дополнительно указал, что мамурой также называли ягоду красную морошку, а «мамурником» — красный сарафан с откидными рукавами. Таким образом, «мамура» — означало одновременно рубить и окрашивать красным (в данном случае, кровью), то есть кровавить. И речь шла не об обычном топоре (например, плотницком), а об орудии палача!
В 1874 году известный мстерский историк, археолог, книгоиздатель, художник и краевед Иван Александрович Голышев в 10-м выпуске «Трудов Владимирского губернского статистического комитета» опубликовал «Словарь искусственного офенского языка», где топор обозначен как «машура». Возможно, Голышев этого слова уже не знал, и просто переписал его из более ранних словариков офенского языка, где рукописную букву «м» перепутали с «ш».
Кто же такие офени, о чьем языке идет речь? Это были торговцы-коробейники, ходившие с различным «носимым» товаром по всей России.
Сказочная версия, бытующая до сих пор, возводит офеней к выехавшим на Русь грекам, точнее, афинянам (!), которых, будто бы, у нас переиначили в офеней. При этом сторонники этой версии неизменно указывают, что родина офеней — село Алексино бывшего Ковровского уезда (в 1778-1782 и в 1797-1804 гг. оно входило в Вязниковский уезд), а ныне Савинского района Ивановской области, где даже на районном гербе ныне изображен офеня-коробейник. Однако, каким образом афиняне из Греции обосновались именно в Алексине, сторонники этой версии не объясняют.
На самом деле офенями-коробейниками стали наши земляки-крестьяне, жившие на территории нынешних Вязниковского и Ковровского районов Владимирской области, а также Савинского и Южского районов Ивановской области. Скудные малоплодородные почвы не позволяли им кормиться одним лишь земледелием (как, например, во Владимирском Ополье), вот и пришлось по нужде заняться торговлей в качестве отхожего промысла.
Интересно другое — согласно сохранившимся источникам, офени упоминаются лишь с XVIII столетия. Однако, князь-кесарь Федор Ромодановский, владевший Мстерой и неоднократно там бывавший, для обозначения топора в 1697 году употребил чисто офенское слово «мамура». То есть, получается, офенский язык тогда уже существовал и был широко распространен, а князь, как человек из Мстеры, где тоже было немало офеней, их молвь хорошо знал и сам использовал при случае, причем даже при общении с самим государем!
Таким образом, «топор для отрубания голов преступникам», отправленный царем-плотником из Митавы князю Ромодановскому, иллюстрирует не только «грубость нравов» того времени, но и наглядно доказывает существование офеней и офенского языка еще в XVII столетии. А это очень существенно для изучения истории нашего края минувших веков.
